РАВВИН ЕФРАИМ БЕН ИОСИФ ЕЛИАКИМ

Chacham-Ephraim-2РАВВИН ЕФРАИМ БЕН ИОСИФ ЕЛИАКИМ

1856-1930      

Автор: В.М.Кристи    

 

Со второго века по христианскому летоисчислению Тиберия, находящаяся у моря Галилейского, стала местом иудейского патриархата, крупнейшим местом иудейского учения и обучения. Здесь появились такие важные работы, как "Мишна", "Иерусалимский Талмуд", "Мазоретский текст" и эта великолепная работа – "Принципы Массора". Она сохранила свое достойное место вплоть до наших дней. До сих пор мало с чем может сравниться титул "Тиберийский Раввин".

 

Вот в такой атмосфере родился Ефраим бен Иосиф Елиаким. Его отец был раввином в старой части города, в арабо-язычной общине. Ефраим стал прилежным учеником Библии и предметов Талмуда. В свое время достиг достоинства "Хахам", обычно обозначающего раввина в палестинском иудаизме.

 

Будучи уважаемым как евреями, так и арабами, он получил ведущее место в обществе и вскоре занял пост"дайяима", т.е. стал человеком, которому было доверено выражать интересы и блюсти права общины. Одновременно с этими достижениями он женился на дочери Главного Раввина, и каким-то образом семья заручилась поддержкой французов, и поэтому у него были все основания с уверенностью смотреть в будущее, не беспокоясь о неприятностях, которых хватало у раввинов турецкого подданства с их турецкими властями.

 

Наряду с другими обязанностями раввин Ефраим взял на себя труд обучения Библии и Талмуда. Его школа была обычной для Тиберии последнего десятилетия предыдущего века. Равви сидел в кресле, а ученики располагались вокруг на циновках, как-бы в ногах учителя. Обычно Библия изучалась по Талмуду, но в его школе она получала более пристальное внимание, чем обычно.

 

Тем не менее, он оставался строго ортодоксальным евреем, ненавидящим христиан, и особенно миссионеров, готовым преследовать любого из них. По его собственным словам он был настолько ожесточенным, что "никогда не позволял жене и детям пользоваться услугами медицинского отдела христианской миссии, как бы больны они ни были", хотя большинство раввинов согласны были на такой компромисс, если рядом не было иудейского врача. Каждый сочувствующий христианству имел все основания быть ненавидимым Ефраимом и бояться его.

 

Но шли изменения. Миссионером в Шотландской церкви в Тиберии в то время был д-р Вильям Эвинг. У него был в гостях пастор Бэкер из Берлина. Они прогуливались по городу и автор, описывающий эту историю, сопровождал их. Они проходили мимо школы Ефраима, окно которой было открыто. Д-р Эвинг к тому времени уже свободно говорил по-арабски и с теплотою в голосе обратился к раввину. Добрые слова того, на кого он привык смотреть издалека с ненавистью и злобой, тронули его сердце и, спустя несколько дней он появился в дверях пастора, где был принят с любезностью.

 

Оба они были приблизительно одного возраста, и вскоре формальные визиты переросли в дружеские беседы. Их предметом общения были Талмуд и Библия, но каждый разговор с обеих сторон вел к утверждению Христа Мессией и Избавителем. Знания Ефраимом Библии сослужили ему хорошую службу, пророчества постепенно прояснялись, наступало прозрение.

 

Старая еврейская интерпретация пятьдесят третьей главы Исаии была известна как ссылка на Царя-Мессию. Для Ефраима не потребовалось много времени, чтобы распознать образ Страдающего Раба "ранами Которого мы исцелились". Страдания его собственного народа на протяжении веков и их отчаянные перспективы не оставляли его равнодушным. Он оглядывался вглубь столетий и спрашивал: "Где же обещания отцам? Мы – избранный Богом народ, но слава, предназначенная нам, у других". Он размышлял: "Первый Храм был разрушен, и народ рассеян из-за трёх грехов, совершенных Израилем. Спустя 70 лет Храм был восстановлен, но вновь был разрушен, и вот, более 1800 лет Израиль остается без Святого Дома. Какова же причина второго разрушения храма и великого рассеяния? Нет, это не идолопоклонство. У еврейского народа никогда не было недостатка в рвении исполнения Закона и жертвоприношений. Народ был старателен в служении и не прекращал его до самого момента разрушения Храма. Почему же Господь покинул нас на такой срок?"

 

Он молился, борясь с этими вопросами, и не сдавался. Он даже спрашивал своих коллег-раввинов, но те давали изношенные временем, формальные ответы в русле традиционного иудаизма. Он оставался неудовлетворённым, единственным результатом его расспросов явились настороженность и подозрительность. Он убеждался, что только некий ужасный грех мог быть причиной гнева Всемогущего Господа против Своего народа. Секрет этого – "беспричинная ненависть" (Йома 9б). " Ненависть безвинно " – это основание, которое Талмуд предлагает, объясняя причину разрушения второго Храма.

 

"Чтобы не торжествовали надо мною враждующие против меня неправедно и не перемигивались глазами ненавидящие меня безвинно". (Псалом 34:19) Иисус пришел, чтобы быть нашей искупительной жертвой, как и пророки пророчествовали в Танахе, но многие из наших предков ненавидели Его без всякой причины.

 

Когда наши предки отвергли Мессию, Храм вскоре после этого был разрушен (Даниил 9) , и мы навлекли на себя и наших детей осуждение, о котором говорится в Псалме 2.

 

"Зачем мятутся народы, и племена замышляют тщетное? Восстают цари земли, и князья совещаются вместе против Господа и против Помазанника Его: Расторгнем узы их, и свергнем с себя оковы их. Живущий на небесах посмеется, Господь поругается им. Тогда скажет им во гневе Своем и яростью Своею приведет их в смятение: Я помазал Царя Моего над Сионом, святою горою Моею. Возвещу определение: Господь сказал Мне: Ты Сын Мой. Я ныне родил Тебя; проси у Меня и дам народы в наследие Тебе и пределы земли во владение Тебе. Ты поразишь их жезлом железным; сокрушишь их, как сосуд горшечника. Итак, вразумитесь, цари; научитесь, судьи земли! Служите Господу со страхом и радуйтесь с трепетом. Почтите Сына, чтобы Он не прогневался, и чтобы вам не погибнуть в пути [вашем], ибо гнев Его возгорится вскоре. Блаженны все, уповающие на Него." (Псалом 2)

 

Тихий, кроткий голос старался образумить Ефраима: "Перестань ненавидеть Меня. Возлюби Меня и Я дам тебе мир". Борьба закончилась, он обрел мир, который не оставлял его до конца его дней.

 

Я до сих пор содрогаюсь, когда вспоминаю то, что произошло далее, хотя прошло уже 38 лет. Ефраим сказал своей семье, что уезжает на несколько дней в Яффу. Его всё же выследили и разоблачили, но он нашёл убежище у пастора. Ночь он провёл у него, и д-р Эвинг решил, что раввин и я должны отправиться утром. Мы только выбрались из старого замка, когда раздался сигнал, и нас окружила разъяренная толпа, больше похожая на маньяков, чем на людей. Нас стащили с лошадей и Ефраима чуть не разорвали на куски. Он схватился за меня, и это остудило их гнев. Он был французским подданным, и всё дело сильно бы осложнилось, если бы значительные раны были нанесены и мне – второму иностранному гражданину. Д-р Эвинг обратился к толпе, и мы смогли вернуться к нему в дом.

 

Затем состоялась встреча, в которой приняли участие его жена и один или два раввина. Неожиданно они перестали из-за вмешательства глупого крестьянина, который сделал унизительное предложение жене и попытался встать между ею и ее мужем. Ефраим дал понять, что с него было достаточно. Он взял жену за руку и пошел с ней домой.

 

Началось время преследований. Раввин Ефраим был тайно и внезапно похищен, и верующие ничего не знали о нём. Впоследствии стало известно о том, что его схватили по фальшивому обвинению в воровстве, заключили в ужасную камеру, где он перенёс непередаваемые страдания. Его твёрдость и несломленный дух помогли пережить это, но голод и другие мучения подорвали его здоровье. Несмотря ни на что, он оставался верен своим убеждениям. Обвинённый в предательстве, он был вывезен из города в одну из иудейских колоний при водах Меромских (озеро Хула) и имя его постарались стереть из памяти друзей и компаньонов.

 

Много месяцев спустя один верующий увидел в долине верхнего Иордана скорбную фигуру, склонившуюся над своей работой под жарким солнцем. При ближайшем рассмотрении он с изумлением обнаружил, что это был не кто иной, как раввин Ефраим. Он сильно изменился. Перенесённые тяготы оставили свои отметины на нём, морщины углубились в его, поврежденные непогодой, черты лица, но свет знания по-прежнему светился в его глазах. Отвечая на вопросы, он кратко рассказал о том, что пережил. Ничто не изменило его, ничто не устрашало, он шёл своим путём. Возвращение в Тиберию было едва ли возможным. Он с желанием переносил тяготы непривычного тяжелого труда, пока Господь не сделает их легче. Стоя среди пашни он помахал рукой на прощание уходящему другу и, освеженный беседой, вернулся к своему труду.

 

Незадолго после этого, раввин Ефраим неожиданно появился в Назарете. В его глазах этот город был светом для его великой цели. Там он был крещен. Вскоре он узнал, сколько должен пострадать за имя Христа. По возвращении в Тиберию, его жена и дети были взяты от него, и, хотя его жена любила его всем сердцем, родственники с обеих сторон дома объединились в угрозах и предупреждениях, то и дело тщательно следили за ее передвижением. Казалось, что властей синагоги сильно задело его отступничество. "Если бы он был обычным евреем", – говорили они в моем присутствии, "мы бы поняли его, но он – Раввин, и то, что он изменил свою позицию, это возмутительно!" Его дети были маленькими и содержались за пределами его влияния. Они были постоянно в его сердце и в его молитвах, но в вопросах веры раввинский барьер сохранялся. Общения практически не было, за исключением старшего сына в период мировой войны.

 

Потом Ефраим отправился в Иерусалим, в христианскую общину, где он был неизвестен. Подозрительность и искажения преследовали его на пути, и почти все его неправильно понимали. Наконец, он встретился со Шнеллером, чей сиротский приют и другие дела были большим благословением для людей любого уровня жизни на протяжении трех поколений. Как раз в это время они собирались построить пристройку, чтобы обеспечить дополнительное помещение. Там "Тиберийский Раввин", сделавшись чернорабочим, носил камни и строительный раствор. Плата у него была как у обычного рабочего, на что он не жаловался. Он довольствовался самой простой пищей и одеждой, а всё, что он мог сэкономить из своих скудных запасов, он отдавал бедным, с которыми встречался, проповедуя Евангелие. Таким образом, он служил не только словом, но и делом. Его связь со Шнеллером продолжалась и с того времени его взяли на работу в гончарный завод.

 

Во время работы в сиротском приюте, он много раз встречался с раввинами Иерусалима, которые когда-то были его учениками в Тиберии, и, благодаря подготовке, полученной от него, достигли своих высоких положений. Они были обеспокоены тем, что он находится в таком состоянии, и просили его: "Пожалей себя, ведь ты уже не молод, оставь этот тяжкий труд и вернись к нам, будь нашим отцом, как когда-то". Он принимал эти доказательства дружбы с благодарностью и даже с радостью, так как, по крайней мере, они говорили о любви к своему старому учителю, но он продолжал хранить непоколебимую верность Христу.

 

Чудесное изменение произошли, когда его перевели на службу в Христианский и миссионерский альянс рядом с городом, в который он очень хотел нести благую весть. Освободившись от тяжелого ручного труда, он мог теперь посвятить все свое время и силы, чтобы свидетельствовать евреям, к которым он был специально назначен как обычный Евангелист. Верующие христиане арендовали для него помещение по дороге в Яффу, и там Ефраим целыми днями проповедовал Господа Иисуса своим братьям и учил их Евангелию. Часто там проходили горячие споры. Не раз его забрасывали камнями, и он получил тяжёлый удар по голове. Но ему и на ум не приходило прекратить проповедовать Христа, а субботними вечерами, во время служения, помещение заполнялось евреями.

 

Принимался целый ряд усилий, чтобы обеспечить его отречение или, по крайней мере, молчание. Преследование не удалось. Он был приглашен раввинами, и он принял приглашение даже Главного раввината, ибо именно так он получил то, чего желало всё его сердце – возможность проповедовать Евангелие. Он часами проводил с раввинами, доказывая им из Писания, что Иисус есть Мессия. Большинство оставалось при своем мнении, но некоторые из них пробудились и признали верными доказательства, предоставленные им. Впоследствии они встречались с ним время от времени для неофициального изучения и молитвы. Число заинтересованных увеличивалось, и благодаря рассеянию в другие страны, их влияние в церквях заметно ощущалось. Те, кто остался там, создали тайное течение поиска и размышления над истиной, которое существует и по сей день.

 

В начале 1-й мировой войны Ефраим отправился в Египет к своему старшему сыну, проживавшему тогда в Порт-Саиде. Там он встретился с новыми попытками переубедить его, предпринятыми более молодыми раввинами. Но встречи и разговоры вскоре прекратились, когда стало ясно, что аргументы молодых неубедительны, и некоторые из них стали занимать позицию Ефраима.

 

После окончания войны он вернулся в Иерусалим и устроился дежурным в сиротском приюте Шнеллеров. В своей маленькой комнатке у ворот он постоянно свидетельствовал о Христе. Там-то автор этих строк встретился и разговаривал с ним летом 1927 года – радостная и счастливая встреча после 34 лет разлуки. В своей вере он был постоянен и прост, полон достоинства. Его воссоединение с альянсом было добровольным. Ему доставляло большую радость проводить часть своих суббот в их читальном зале, который назывался Баит Дореш Эмет (Дом, ищущий истину). Мужчины и мальчики потоком шли говорить с ним и очень часто оставались на вечерние собрания, проходившие на Иврите, снова ставшим живым языком Святой Земли. Во всем он являл собой свидетельство спасающей силы Господа Иисуса.

 

Преподобный Эсбер Домет, араб-христианин и близкий друг раввина, дает красивый отчет о своем последнем совместном разговоре накануне его смерти. Он написал мне: "Я так близко чувствовал присутствие Господа рядом с кроватью! Ефраим попросил меня помолиться с ним. После моей молитвы он тоже молился: "О, Господь Иисус, я славлю Тебя, что Ты искупил меня… Я благословляю Тебя, что Ты использовал меня в Твоем служении спасения многих душ. Я молю Тебя, Господь Иисус, благослови Церковь Твою во всем мире, укрепи ее; но особенно, я благодарю Тебя за тайную Церковь в Иерусалиме. Дай ей, Господи, веру и возможность расти и процветать для Твоей Славы. Аминь".

 

С такими словами и мыслями хвалы и поклонения Господу, Которого он любил и Которому он служил, не смотря на добро и зло вокруг, принеся многое в жертву, он пошел на встречу к Своему Господу, чтобы услышать приветствие: "Хорошо, добрый и верный раб… ", " Я дам тебе венец жизни".

 

Это было 30 августа 1930 года. На следующий день почтенный раввин, в возрасте семидесяти четырех лет, который из-за гонений и страданий выглядел намного старше своих лет, был упокоен в своем последнем земном месте отдыха. Шнеллеры и господа Домет и Габриель из общества Арабских христиан были там. Мистер Габриель задокументировал характерный факт: "Еще одна могила была вырыта рядом с ним для другого брата во Христе, араба. Еврей и араб лежали рядом, евреи и арабы стояли со склоненными головами над двумя открытыми могилами, полные симпатии и сострадания друг к другу".

 

Из книги «Когда Евреи встречаются с Христом» Генри Айнспрух.

Прочесть другие свидетельства раввинов