РАВВИН ИСААК ЛИХТЕНШТЕЙН

File:Ignatz Lichtenstein (transparent).png                                  РАВВИН ИСААК ЛИХТЕНШТЕЙН  

Генри Айнспрух  

1824-1909

 

Ему ещё не было 20, когда он стал раввином, и после нескольких лет служения в различных общинах Венгрии, Исаак Лихтенштейн, наконец, поселился в Тапио Сцеле и служил районным раввином. Там он прожил 40 лет, работая неустанно и самозабвенно на благо своего народа.

 

В начале его служения еврей-учитель из школы, принадлежащей общине этого района, случайно показал ему немецкую Библию. Листая страницы, он увидел имя Иисуса Христа. Он ужасно рассердился и резко выговорил учителю за то, что он хранит такую книгу. Схватив книгу, он в ярости запустил ею через всю комнату. Она упала на полку позади других, где, запылённая и позабытая, пролежала долгих тридцать лет.

 

Примерно в это время жестокая волна антисемитизма пронеслась по Венгрии, завершившись историческим "делом Тисцы Эслар". В этом живописном маленьком венгерском городке 12 евреев и евреек были брошены в тюрьму по обвинению в том, что убили христианскую девочку, чтобы использовать её кровь в ритуальных целях. Но самой трагической частью этого случая было то, что маленький еврейский мальчик, которого полицейский комиссар забрал у родителей и продержал некоторое время в полиции, был вынуждён под угрозами и пытками выступить главным свидетелем против своего родного отца (сторожа синагоги) и изложить состряпанный подробный рассказ о предполагаемом убийстве девочки.

 

Как и в любом другом деле против евреев, которым занимался этот дьявольский суд, кровавое дело в Тисце Эслар оказалось ложным и безосновательным. К чести христианства следует сказать, что ряд известных христианских деятелей, как доктор Франц Делитц из Лейпцигского университета, который встал не только чтобы защитить евреев, но также и чтобы сорвать маску с тех, чьи действия подрывают авторитет Христа в глазах еврейства.

 

Мысли Равви Лихтенштейна в это время наилучшим образом раскрываются в его работе «Еврейское зеркало». Он писал: "Насмешки, презрение, побои и разного рода оскорбления были нашим уделом даже от рук христианских детей. Я до сих пор помню камни, которыми забрасывали нас, когда мы выходили из синагоги, и как, когда мы купались в реке и не могли ничего сделать, они бросали нашу одежду в воду со смехом и оскорблениями".

 

"Однажды, с печалью и слезами, я видел, как мой отец, не колеблясь, упал на колени перед каким-то важным господином, только потому, что он, якобы, недостаточно быстро уступил ему дорогу на узкой тропинке. Эти печальные случаи достаточно хорошо известны, чтобы их описывать; и, слава Богу, что такое преследование евреев христианами является делом далёкого прошлого!"

 

"Так как детские впечатления оставили во мне глубокий след, и так как в зрелые годы у меня не было оснований менять их, неудивительно, что я стал думать, что Сам Христос является бедой и проклятием для евреев – источником и причиной наших несчастий и преследований".

 

"С таким убеждением я созрел и, всё ещё храня его, я состарился. Я не знал разницы между истинным и так называемым христианством: а о первопричине христианства я ничего не знал. Очень странно, но именно ужасное кровавое дело Тисцы Эслар привело меня к чтению Нового Завета. Это судебное разбирательство заставило выйти из своих укрытий всех наших врагов, и снова, как в старые времена, эхом пронёсся крик "смерть евреям!" Бешенство было чрезмерным, и среди зачинщиков были многие, которые использовали имя Христа и Его учение, чтобы прикрыть свои отвратительные действия".

 

"Эти безнравственные поступки людей, носящих имя Христа только для того, чтобы осуществлять свои злые замыслы, вызвали негодование некоторых истинных христиан, которые своим огненным пером и предостерегающим словом осудили лживый гнев антисемитов. В их статьях, написанных в защиту евреев, я часто встречал места, в которых о Христе говорится, как о Том, Кто несёт радость человеку, как о Князе мира и Спасителе; и Его Евангелие превозносилось, как весть о любви и жизни всем людям. Я был удивлён и едва мог поверить своим глазам, когда нашёл в укромном уголке Новый Завет, который 30 лет тому назад я с раздражением взял у учителя-еврея, я стал перелистывать страницы и читать. Как можно описать впечатления, которые я получил?!"

 

"Даже половины величия, мощи и славы этой Книги, ранее непонятной мне, не открылось мне тогда. Всё казалось таким новым, но мне было хорошо, как будто я увидел старого друга, который сбросил свою пыльную одежду путника и появился в праздничном наряде, как жених в свадебном платье, или невеста, надевшая свои украшения".

 

Два или три года равви Лихтенштейн хранил эти убеждения глубоко в сердце. Но, тем не менее, он начал в своей синагоге проповедовать странные и новые учения, которые одновременно и интересовали и изумляли его слушателей. Наконец, он не смог больше скрываться. Однажды в субботу, читая проповедь, основанную на притче Христа о гробах окрашенных, он открыто объявил, что предмет его проповеди взят из Нового Завета, и сказал, что Иисус есть истинный Мессия, Спаситель Израиля. В конце концов, он изложил свои идеи в трёх публикациях, появившихся одна за другой, что произвело огромную сенсацию среди евреев не только в Венгрии, но и по всей Европе. И не удивительно: ведь дело касалось старого и уважаемого раввина, ещё исполняющего свои обязанности, и призвавшего свой народ пылкими словами встать под знамя долго-презираемого Иисуса из Назарета и приветствовать Его, как своего истинного Мессию и Царя.

 

Ну и что было неизбежно, ураган преследований обрушился на него, как только официальные иудейские круги поняли значение позиции раввина Лихтенштейна и его статей. Иудейские проповедники и пресса провозгласили анафему на его голову, и тот, кого несколько недель тому назад ставили в один ряд с известнейшими иудейскими вождями и учителями, теперь считался позором и стыдом нации – и всё только потому, что он осмелился произнести ненавистное имя Иисуса.

 

Распространялись клеветнические измышления о том, что он, якобы, продался миссионерам. Некоторые даже утверждали, что он никогда не писал своих статей сам, но был подкуплен, чтобы пользовались его именем. Его обязали предстать перед собранием раввината в Будапеште. Когда он входил в зал, его встретили криками: "Отрекись! Отрекись!"

 

"Господа, – сказал раввин, – Я буду рад взять свои слова назад, если вы докажите мне их неправоту".

 

Главный раввин Самуэль Кон предложил компромисс: раввин Лихтенштейн может верить во что угодно в своём сердце, пусть он только откажется от проповеди Христа. А что касается этих ужасных статей, которые он уже написал, зло может быть исправлено очень просто. Синод раввинов подготовит документ, подтверждающий, что раввин писал это всё в состоянии временного умопомрачения, и всё, что требуется от него, это поставить своё имя под этим утверждением. Раввин Лихтенштейн ответил спокойно, но с достоинством, что это странное предложение позволяет ему увидеть, что он как раз только что пришёл в себя. Затем они потребовали, чтобы он подал в отставку и принял формальное крещение, на что он ответил, что не имеет намерения присоединяться к какой-либо церкви. Он нашёл в Новом Завете истинный иудаизм, и останется, как и прежде, со своей общиной и будет проповедовать в синагоге.

 

Он так и сделал, несмотря на преследования и упрёки, которые обрушились на него. Исполняя свои обязанности районного раввина, он продолжал учить и проповедовать из Нового Завета. Это было трогательным доказательством большой преданности его общины, которая имела власть потребовать его увольнения, поскольку иудаизм был государственной религией в Венгрии. На самом деле большое давление оказывалось на них, и некоторые члены общины и родственники его жены терпели большие убытки из-за потери покупателей, но всё-таки они оставались верными ему. Однако после утраты всех стараний спасти некоторых членов его собрания от разорения и с его пошатнувшимся здоровьем из-за многих испытаний и скорбей, которые выпали на его долю в связи с тем, что он отважно отстаивал истину, Исаак добровольно покинул свой пост районного раввина. 

 

Он поселился в Будапеште, где нашел широкие возможности для применения своего таланта, но оппозиция к нему  была безжалостна. За ним следили и даже физически нападали на улице. Его парикмахер был подкуплен за 50 крон, дабы изуродовать его красивую бороду. Его хозяин пристально наблюдал за всеми его посетителями и докладывал об этом раввинским властям. Но как поток прокладывает себе путь по новым каналам, также и он постоянно давал интервью и был вовлечен в разговоры с евреями на каждом шагу. "Премудрость возглашает на улицах, на площадях возвышает голос свой", он писал своему другу Давиду Барону. " Врачи, профессора и чиновники, наряду с образованными женщинами, приходили в мой дом. Многие иностранцы, а также целые семьи, осуждающие суровое поведение раввината по отношению ко мне, посещали меня. У меня часто возникали тяжелые и важные обсуждения с талмудистами и раввинами издалека, которые хотели, чтобы я пошел с ними на компромисс. Стоит отметить, что многие, ранее не имевшие никакого понятия о Новом Завете, безучастно и с недоверием глядели на меня, когда я цитировал величайшие доктрины, впоследствии просили объяснить их".

 

Более двадцати лет было дано Раввину Лихтенштейну на свидетельство во многих частях континента о той истине, которую он увидел во Христе. Наконец ураган дискуссий, непониманий и враждебности стал сказываться на нем. Однако его дух был неустрашим. Примерно в это время он писал: "Дорогие братья-евреи, я был молод и сейчас состарился. Я достиг восьмидесятилетнего возраста, о котором Псалмист говорит как о величайшем периоде жизни человека на земле. Тогда как другие моего возраста с радостью собирают плоды своего труда, я одинок, почти всеми оставленный, потому что я возвышаю свой голос в предупреждении: "Обратись, Израиль, к Господу Богу твоему, ибо ты упал от нечестия твоего. Возьмите с собой молитвенные слова и обратитесь к Господу" (Осия 14). "Почтите Сына, чтобы Он не прогневался, и чтобы вам не погибнуть в пути вашем" (Псалом 2).

 

Я почётный раввин вот уже 40 лет, а сейчас уже старик, мои друзья считают, что мной завладел злой дух, а мои враги считают меня изгоем. Я становлюсь предметом насмешек, и на меня указывают пальцем. Но пока я жив, я буду стоять на своём, хоть и в полном одиночестве. Я буду слушать слова Бога и ждать того времени, когда Он возвратится в Сион с милостью, и Израиль радостно огласит миру: «Осанна Сыну Давидову! Благословен Грядущий во имя Господа! Осанна в вышних!»

 

Совершенно неожиданно он заболел и прожил очень недолго. Когда он понял, что наступает конец, он сказал в присутствии своей жены и сиделки:

 

"Передай мою горячую благодарность и приветствия моим братьям и друзьям. Доброй ночи, мои дети; доброй ночи, мои враги, вы не сможете больше ранить меня. У нас один Бог и один Отец всех, и один Мессия, Который отдал Свою жизнь на древе страданий за спасение человечества. В Его руки я отдаю мой дух".

 

День был мрачным, было 8 часов утра пятницы 16 октября 1909 года, когда почтенный раввин отошёл к своему Господу.

 

Из книги «Когда евреи встречаются с Христом», Хенри Айншпрух, д-р богословия

 

Книги, написанные Раввином Исааком Лихтенштайном

      Der Talmud auf der Anklagebank durch einen begeisterten Verehrer des Judenthums [“The Talmud on the Dock by an Inspired Worshipper of Judaism”], Heft I (Budapest, 1886).

  • Mein Zeugnis [“My Testimony”], Heft II (Budapest: Hornyánszky, 1886).

  • Die Liebe und die Bekehrung [“Love and Conversion”], Heft III (Budapest, 1886).

  • Judenthum und Christenthum [“Judaism and Christianity”], (Hamburg: A. Scheibenhuber, 1891?).

  • Eine Bitte an die geehrten Leser [“An Appeal to Honored Readers”], (Budapest, 1893 or 1894).

  •  [“The Jewish Mirror”] (Vienna: L. Schoenberger, 1896).
  • Ein Geheimniss aus dem Talmud [“A Secret from the Talmud”], (Vienna: L. Scnberger, 1900).

 

Прочесть другие свидетельства раввинов