РАВВИН ЛЕОПОЛЬД КОН

 

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/en/9/91/Cohn.jpegРАВВИН ЛЕОПОЛЬД КОН       

1862-1937

 

Жизнь для Леопольда Кона началась в маленьком городке Бережна, в восточной части Венгрии. Большое несчастье обрушилось на мальчика, когда ему было семь лет: он потерял обоих родителей в один год и должен был обходиться своими собственными силами. В последующие годы он часто вспоминал, как те дни ужасного одиночества и борьбы за существование побудили его поверить в Бога всем сердцем. Кажется, было вполне естественным обнаружить юного Кона после бар-мицвы в возрасте 13 лет уже утвердившимся в решении поступить на курсы обучения и, в конечном счете, стать раввином и лидером своего народа. То, что он считался хорошим студентом, мы узнаем из того факта, что в 18 лет он закончил талмудическую академию с отличной успеваемостью, достойной учителя Закона.

 

После завершения формальных занятий и последующего приема в "смиха" или ординации, раввин Кон вступил в брак и, в соответствии с обычаем, был водворен в родительский дом жены, чтобы там посвятить себя дальнейшему изучению Священных Писаний.

 

Сквозь годы почти аскетического религиозного изучения и набожности, жгучие проблемы его народа, проблемы изгнания и обещанного, но отложенного на многие годы искупления через приход Мессии, глубоко проникли в душу раввина. Теперь, наслаждаясь досугом, он смог последовать зову своего сердца и отдать себя самой серьезной молитве и исследованиям в надежде на ответ.

 

Частью его утренних молитв было повторение 12-ой статьи иудейского вероучения, которая гласит: "Я преисполнен совершенной веры в приход Мессии, и хотя Он медлит, я, однако, ежедневно жду с нетерпением Его прихода". Регулярное обращение к этому утверждению веры разожгло пламя желания его сердца к осуществлению обещания Господа о скором возвращении рассеянных Израильтян. Не удовлетворенный обычными молитвами, он начал подниматься в полночь и, сидя на голой земле, скорбеть о разрушенном Храме и умолять Господа ускорить приход Вестника.

 

"Почему Мессия медлит? Когда Он придёт?" Эти вопросы постоянно волновали мысли молодого раввина. Однажды, размышляя над томом Талмуда, он натолкнулся на следующую цитату: "Мир будет существовать 6 тысяч лет. Две тысячи лет беспорядка, две тысячи лет при Законе и две тысячи лет во время Мессии". С усиленным интересом он пододвинул свет к отрывку писаний Раши, главному Иудейскому толкователю, но объяснения, которые он обнаружил, казалось, не дали ему должной помощи. Когда он отодвинулся от увесистых томов, решение проблемы предстало перед ним более трудным, чем раньше. Согласно Талмудическим подсчетам, Мессия должен был прийти давным-давно, однако, существовало изгнание, все ещё самый горький факт в иудейской жизни, с которым следует считаться. "Возможно ли, – спрашивал он сам себя, – что время, назначенное Господом для прихода Мессии, прошло, и обещание не выполнено?" Страшно ошеломленный, раввин Кон решил начать изучение первоначальных предсказаний пророков, но само размышление над этим фактом наполнило его страхом, так как согласно учению раввинов: "Проклятия падут на кости того, кто подсчитывает время конца". И поэтому с дрожащими руками, ожидая в любой момент удара грома с небес, но с непреодолимым желанием, он раскрыл книгу пророка Даниила и начал читать.

 

Когда он дошел до девятой главы, его озарило понимание. Он наткнулся на источник сокрытой истины, спрятанной толкованиями досточтимых докторов Закона. Из двадцать четвертого стиха главы он установил без труда, что приход Мессии должен был произойти через 400 лет после того, как Даниил получил от Божественного посланника пророчество о 70 седьминах. Ученый, привыкший к запутанным и скрытым, часто полемическим трактатам Талмуда, теперь оказался необычайно увлеченным ясным и успокаивающим душу утверждением Слова Божьего. Прошло немало времени, прежде чем созрели вопросы в его уме о достоверности Талмуда, видя, что в таких важных вещах он отличается от Священных Писаний.

 

Нелегко и неприятно для раввина Кона, руководителя еврейской общины, ежедневно завоевывая популярность среди своих прихожан, иметь сомнения относительно авторитета Талмуда. Независимо от беспокойства и смятения, которые Талмуд внес в его собственную душу, он чувствовал, что сомнения были еретическими у человека его положения и каким-то мистическим образом оскорбительны для благоденствия Израиля. И, тем не менее, каждый момент трезвого размышления ставил перед ним наедине вопрос: "Буду ли я верить Слову Божьему или должен закрывать глаза на правду?" В конфликте, который созрел в его сердце, одна молитва чаще срывалась с его губ, чем другие: "Раскрой мне глаза, Господи, чтобы я мог увидеть дивные вещи в Твоем Законе".

 

Не вполне сознавая этого, раввин Кон шел навстречу к окончательному выбору своей судьбы. Кризис был неизбежен, и он грянул во время праздника Хануки. Это был сезон празднования Обновления, и по традиции он планировал выступить с проповедью относительно значения этого праздника. Он не собирался ссылаться в своей проповеди ни на свои сомнения относительно Талмуда, ни на последние открытия в пророчестве Даниила. Когда он поднялся говорить, некоторые самые глубокие мысли взыграли в нем, и он не смог удержаться. Эффект его слов на собрание был чрезвычайным. Шепот перерос в громкий протест, и, прежде чем он смог развить свою мысль дальше, служба прервалась в шуме. Этот день вызвал ряд мелких преследований, которые лишили радости жизнь молодого раввина и сделали его службу невыносимой и невозможной.

 

Новый Завет все еще был неизвестен раввину Кону, поэтому у него в мыслях не возникало посмотреть там осуществление пророческих предсказаний Ветхого Завета. В смятении души, размышляя об образе действий, он решил попросить совета у знакомого раввина, живущего в отдалении, человека, старше его на много лет, чью ученость и набожность и благочестие он высоко ценил. "Уверен, – подумал он, – моя проблема не нова. Другие, должно быть, ломали голову над ней, и нашли какой-то удовлетворительный ответ, иначе как же они смогли продолжать изучать и преподавать Талмуд". И здесь вновь его надежды были обречены разбиться о землю. Когда Кон с трудом закончил изливать свою обеспокоенную душу, раввин, за чьей помощью он приехал так издалека, начал ругать его и выливать на него настоящий поток обвинений и брани. "Итак, ты отправился найти Мессию, раскрыть непостижимое? Ты едва вылупился из яйца и уже имеешь смелость ставить под сомнение авторитет Талмуда! Учения наших учителей недостаточно хороши для тебя? Ты рассуждаешь обо всем в мире, подобно отступнику за морем, о котором я прочел в Венской газете, который утверждает, что Мессия уже пришел. Лучше возвращайся на свое место и считай себя счастливым, что тебя еще не лишили его. И прими мое предупреждение, если ты еще будешь упорствовать в этих богохульных идеях, то в тот же день покончишь с раввинством в позоре и бесчестии. Вероятно, ты кончишь свою жизнь среди отступников в Америке".

 

Разочарованный и подавленный, раввин Кон подал в отставку. Но, несмотря на полное унижение, новая мысль стала формироваться в его мозгу, и с ее помощью он, казалось, увидел проблеск новой надежды в далеком будущем. Америка! Земля свободы! Убежище для гонимых! Там он продолжит свои исследования.

 

Март 1892 года застал раввина Кона в городе Нью-Йорке, где его тепло приветствовали соотечественники, многих из которых он знал лично. Раввин Клайн из Венгерской синагоги, который приехал раньше него в Америку, и к которому у него было рекомендательное письмо, принял его с большой добротой и даже предложил временное место службы в его синагоге, пока он дождется вызова в подходящую общину.

 

В субботу, вскоре после своего приезда, раввин Кон вышел на свою обычную послеобеденную прогулку. Как это уже вошло в его привычку, он начал рассуждать о Мессии. Но, находясь в глубоком раздумье, когда он проходил мимо церкви, расположенной на одной из улиц гетто, его внимание привлекла запись, сделанная на иврите и гласящая "Встречи для евреев". Он с трудом мог понять странное сочетание: церковь с крестом и встречи для евреев!

 

Пока он стоял, погруженный в мысли, один соотечественник тронул его за руку и сказал голосом, полным страха: "Равви Кон, лучше уходите отсюда". Раввин испугался, но тем не менее у него пробудилось чувство интереса все разузнать. Что там за церковь с древнееврейской надписью на ней? "В той церкви евреи-отступники, – сказали ему с затаенным дыханием, – и они учат, что Мессия уже приходил!" Могли ли это быть те люди, на которых ссылался раввин, которого он посетил до отъезда из Венгрии? Это стоило выяснить.

 

Как только ему удалось избавиться от своего компаньона, и, удостоверившись, что за ним не следят, он быстро пошел обратно к церкви. Но едва он занес ногу за порог, как взгляд его заметил то, что заставило его повернуть. Выступающий на возвышении был с непокрытой головой, и там присутствовали люди. Как и для любого ортодоксального еврея, для раввина Кона это было крайним святотатством. Уходя, он объяснил церковному старосте причину своего ухода и в ответ получил совет, что, если он не может остаться на службу, тем не менее, он будет желанным гостем, если захочет личной встречи со священником у него дома.

 

В следующий понедельник, все еще находясь под впечатлением субботнего опыта, раввин Кон набрался смелости явиться по адресу священника. Впечатление, которое произвел на него благочестивый лик священника, мессианского еврея, и тот факт, что человек этот, подобно ему, подготовленный талмудист, и, в довершение ко всему, отпрыск известной семьи раввинов, очень скоро расположило его, и он почувствовал себя совершенно свободно. Прежде, чем он осознал, что делает, он поведал своему новому другу историю поиска Мессии.

 

К концу беседы, заметив, что посетитель совершенно не знаком с сутью, священник передал ему экземпляр Нового Завета на иврите и предложил просмотреть его в свободное время. Получив книгу, могущую перевернуть всю его жизнь и служение, раввин Кон со страхом открыл её на первой странице. Глаза его прочли первые строки Евангелия от Матфея: "Родословие Иисуса Христа, Сына Давидова, Сына Аврамова".

 

Чувства, которые пробудили в нем эти слова, не поддаются описанию. Ему казалось, что, наконец, он достиг цели своих долгих поисков. Все жертвы, которые он сделал, разлука с детьми и женой, дни, проведенные в мучительной молитве – все это для того, чтобы достичь результата и получить награду. Ответ на проблему, которую ни он, и никто другой, с кем он консультировался, не могли решить, был найден в книге, и книга эта была у него в руках. Действительно, эта книга должна была прийти к нему по воле Небес. Бог, наконец, ответил на его многочисленные молитвы, и теперь он уверен: Он поможет ему найти Мессию.

 

Покинув гостеприимного хозяина, равви Кон побежал как можно быстрее в свою комнату и, закрыв дверь, предался изучению заветной книги, своей жемчужины, доставшейся дорогой ценой. "Я начал читать в 11 часов утра, – писал он позднее, вспоминая события того знаменательного дня, – а кончил в час ночи. Я не мог понять всего содержания книги, но смог, наконец, увидеть, что имя Мессии было Иешуа, что Он родился в Вифлееме, в Иудее, что Он был в Иерусалиме и общался с моим народом, и что Он пришел именно в то время, предсказанное в пророчестве Даниила. Радость моя была безграничной".

 

Но, сумей он заглянуть в будущее, равви Кон увидел бы и другие дни – дни печали, ожидающие его. Узка и утомительна дорога веры в мире безверия. Первый грубый удар последовал на следующее утро, когда он попытался поделиться своим открытием с раввином Кляйном, который недавно предложил ему помочь найти паству. "Вы безумный мечтатель, – закричал раввин, услышав историю Кона, – Мессия, о котором вы говорите, не что иное, как Иисус у иноверцев. А что касается этой книги, – сказал он, вырывая Новый Завет из рук Кона, – образованный раввин не должен даже касаться, не то, что читать это мерзкое сочинение отступников. В нем причина всех наших страданий". С этими словами он бросил книгу на пол и начал топтать её ногами.

 

Скрываясь от неожиданного приступа ярости, равви Кон снова почувствовал себя погруженным в бушующее море противоречивых мыслей и эмоций. "Возможно ли это, что Иешуа, Мессия, сын Давида, и есть Иисус, которому поклоняются иноверцы? Чтобы поверить в это, нужно действительно совершить акт незаурядного идолопоклонства!"

 

Дни, последовавшие за этим, были полны унылых мыслей и головной боли. Но постепенно он преуспел в освобождении себя от приступов отчаяния и начал по-новому изучать свою проблему в свете Священных Писаний. Когда он обратился к Божественному светильнику правды, он обнаружил свет. Пророческое видение страданий Мессии он начал постигать умом, читая и перечитывая 53-ю главу пророчества Исаии, но он все еще был далек от того, чтобы отыскать покой для души. Важными вопросами, стоящими перед ним, были: "Что, если Мессия и Иисус одно и то же лицо? Как я полюблю "ненавистного"? Как я смогу осквернить свои губы именем "Иисуса", последователи которого мучили и убивали моих братьев в течение многих поколений? Как я смогу примкнуть к обществу тех, кто так враждебен моей плоти и крови?" Это действительно были мучительные вопросы, способные лишить человека покоя. Но в то же время, сверх этого бушующего шторма, раздавался спокойный и тихий голос, звучащий в сердце и говорящий: "Если Он Мессия, предсказанный в Писаниях, тогда, конечно же, ты должен любить Его, и, несмотря на то, что другие делали Его именем, ты должен следовать за Ним".

 

Все еще находясь между двух мнений, равви Кон решил поститься и молиться до тех пор, пока Господь не раскроет перед ним, что делать. Когда он начал свои молитвы, то держал в руках Ветхий Завет на иврите. Поглощенный полностью молитвой, он испугался от того, что книга выпала из его рук на пол, и когда он склонился, чтобы поднять эту священную книгу, то увидел, что она раскрыта на третьей главе пророчества Малахии, которое начиналось словами: "Вот, Я посылаю Ангела Моего, и он приготовит путь предо Мною, и внезапно придет в храм Свой Господь, Которого вы ищете, и Ангел завета, Которого вы желаете. Вот, Он идет, говорит Господь Саваоф". Теперь все его естество было наэлектризовано вниманием, и каждое чувство восприятия было пробуждено. На какой-то момент он почувствовал, что Мессия стоял рядом с ним, указывая на слова "уже идет". Охваченный чувством благоговения, он упал вниз лицом, и изнутри полились самые сокровенные слова молитвы и поклонения. "Господь мой, мой Мессия Иешуа. Ты есть Тот, в Ком Израиль прославится, и Ты, конечно же, Тот, Кто приведет народ к Богу. С этого самого дня я буду служить Тебе, чего бы это ни стоило". И как бы ответом на его молитву поток света наполнил его разум, и к его невыразимому счастью, он не имел больше препятствий, чтобы любить Господа. Он был уверен теперь, что обращался именно к Иисусу. В тот час он узнал, что стал новым творением в Мессии.

 

Уже не совещаясь со своими соотечественниками, Кон начал провозглашать всем своим друзьям и знакомым, что отвергнутый Иисус был истинным Мессией Израиля, и что до тех пор, пока евреи не примут Его, они не смогут найти покоя у Господа. Первой реакцией у друзей была забавная снисходительность. "Равви Кон помешался, – говорили они, – из-за долгой разлуки с родными и любимыми". Но, когда его настойчивость и серьезность призыва привлекли их внимание, они заклеймили его изменником своего народа и начали отчаянно преследовать. Некоторые даже думали, что было бы благочестивым актом лишить его жизни. Таковы пути усердия из-за недостатка знания о Господе!

 

Когда соотечественники Кона угомонились в неизбежном принятии факта его обращения, они приступили к отправке писем к его жене и друзьям, информируя их о его "отступничестве". В результате, вся связь между ним и его женой вскоре была полностью остановлена.

 

В то же время евреи Нью-Йорка обеспокоились поступком когда-то заслуженного раввина. Невозможно было оценить, какой вред фанатичные преследования могли ему нанести, если бы он долго оставался в Нью-Йорке. Но к счастью служитель, давший ему его первый Новый Завет, узнал о его бедственном положении и пришел к нему на помощь. Сплотившись, группа друзей обязалась приютить и защищать Кона, но когда стало ясно видно, что в Нью-Йорке его жизнь будет ежедневно в страшной опасности, были приняты меры о его тайном отъезде в Шотландию, где у него будет возможность учиться и набраться сил в дружественной обстановке.

 

В городе Эдинбурге, в Шотландии, Кон нашел радушный прием среди народа Церкви Барклай. Было хорошо, что теперь он среди друзей, ибо впереди у него была еще одна битва и еще один враг, над которым нужно было одержать победу. Враг более ловкий и опасный, чем все те, кого он оставил в Нью-Йорке. Приближаясь ко дню своего крещения, он чувствовал, что ему придется столкнуться с высшим испытанием своей жизни, и сам Сатана и все силы ада будут против него. Он знал, что многое имело свое равновесие. В духовном смысле он ожидал получить многого от решительного и открытого исповедания своей веры в Мессию, но в физическом смысле он опасался потерять все, что считал дорогим в жизни – жену, детей, друзей, должность и достоинство.

 

За несколько дней до своего крещения, даже до самого часа его торжественного общественного признания Мессии, Кон жил под облаком мрачных предчувствий. Молитва, к которой он часто прибегал, приносила ему лишь временное облегчение. Но утром, в день его крещения, когда он пришел в церковь, он почувствовал себя укрепленным и ободренным, как будто облака были развеяны самим присутствием Мессии, Которого он так стремился признать. Позже он узнал, как молитвы многих друзей поддержали его в час битвы и славной победы. Письмо, указывающее на это, он получил от доктора Эндрю А. Бонара, почтенного пастора Финниестонской Церкви в Глазго, которое звучало так: " Мой народ и я молились за вас на нашем служении сегодня утром". Таким образом, Кон освободился от образа жизни, который когда-то вел, чтобы посвятить себя заново служению на благо людей. Он больше не был раввином закона, но посланником Мессии, и он нес в своем сердце тайну спасения Израиля.

 

До сих пор мы имели дело с духовным паломничеством раввина Кона, потому как в нем можно найти тайну жизни и работы этого действительно великого человека. Последующие годы жизни Доктора Леопольда Кона, эрудированного ученого, блестящего проповедника, верного пастора и неутомимого миссионера, могут быть поняты только через призму его молодости. Будучи восходящей надеждой в кругу раввинов, он все почел тщетою, чтобы принести себя в жертву на алтарь истины и быть преданным делу искупления своего народа.

 

Острая нехватка времени заставляет нас теперь опустить занавес на тот период жизни Кона, который охватывает его проживание и труд в Шотландии и его воссоединения с женой и детьми. Можно было бы также рассказать, как его семья пришла к вере в Мессию и вообще это стоит отдельного рассказа. То, что его семья пришла к познанию истины, это всего лишь дополнительное свидетельство искренности и честности человека и милосердия дела Божьего.

 

Мы продолжаем эту историю снова с момента возврата Кона с семьей в Нью-Йорк осенью 1893 года. Время, прошедшее между этим и его первым приездом в Нью-Йорк вовсе не изменило присущий ему характер. Он был тем же страстным странником, искавшим истину, только теперь у него был ориентир, и цель уже не была для него предметом спекуляций. Он испил из источника воды живой. "Я знаю, в Кого уверовал".

 

Для бывшего раввина Кона теперь было только одно призвание в жизни – служить Господу, и, единственное, что стоило делать – убедить и других поверить в спасение Господа, в Иисуса, Мессию. И поэтому он начал устанавливать контакты с массой еврейской братии.

 

Для уверенного провозглашения Евангелия, он открыл маленькую миссию в Браунсвилле. Будучи человеком практическим, он посвятил себя не только проповеди, но также восполнению многих потребностей, которые он обнаружил в жизни евреев эмигрантов, тысячи которых собрались в Нью-Йорке. Особая трагедия была в том, что с первой попытки служить своему народу от имени Мессии, он оказался в одиночестве. Его служение проповедника не завоевало популярности, еврейская община в целом смотрела на него враждебными глазами, а христиане также медлили оказать помощь. Прежде чем он построил свою миссию, драгоценности его жены – свидетельство бывшего богатства, должны были быть пожертвованы, чтобы заплатить за аренду скромного помещения. Затем последовали дни, когда кладовая маленькой семьи была пустой, и дети вынуждены были идти в школу, не наевшись досыта. Это были дни, способные разорвать сердце и сломить самую отважную душу. Но Кон не сворачивал с пути, доверяясь и веря в Господа, Который вывел его из тьмы в Свой чудный свет.

 

Преследования были тягостными для чувствительной души молодого человека, но, если и были шрамы, нанесенные жестокими языками и руками, это известно только Богу. Кон никогда не жаловался, всегда был полон света и надежды. Для того чтобы проиллюстрировать текст "Раб не больше господина своего", существует запись инцидента, который пережил доктор Кон много лет назад и поведал о нем близкому кругу друзей. "Однажды, – рассказывал он, – я отправился раздавать Новые Заветы в дом, где в нем нуждались. Но, когда я прибыл туда, здоровый мужчина напал на меня, сначала избив своими кулаками, а затем ногами. Наконец, схватив меня за уши, и, держа голову, начал бить меня головой о твердый пол, постоянно произнося на иврите: "Уши, слышавшие на Синае, что у нас не должно быть иных богов, и которые сейчас слушают христианских идолов, должны быть оторваны", и сопровождал каждое упоминание слов "оторваны" ужасными рывками". После этого случая Кон пришел домой весь окровавленный, с разбитым лицом, но это была кровь того, кто пострадал ради истины, и она стала семенем в великой работе.

 

Но, пожалуй, самое болезненное испытание, которое он должен был перенести, пришло со стороны людей, которые были якобы его единомышленниками. "Лжебратия" – с такими персонажами сталкивался апостол Павел, и лучших описаний для них еще не было найдено. Когда д-р Кон преуспевал в своей работе в большом собрании евреев, которых он завоевал для Мессии, нашлись люди, безрассудно оспаривающие его мотивы и ставившие под сомнение искренность его веры. К счастью, были и другие, люди с безупречным характером, знавшие реальную значимость доктора Кона и стоявшие с ним и за него до конца его жизни.

 

Д-р Леопольд Кон скончался 19 декабря 1937 года. Церемония похорон состоялась в Баптистской Церкви "Марси Авеню" в Бруклине, Нью-Йорк, которую проводила ассоциация служителей, членом которой он долгое время был. В ней участвовало большое количество друзей и почитателей, как христиан, так и евреев.

 

Взято из книги: "Когда Евреи встречаются с Христом".

Прочесть другие свидетельства раввинов

 

Для чтения автобиографии Леопольда Кона в интернете, нажмите ЗДЕСЬ